Музейный патруль

До воскресенья в Музее Москвы идёт ярмарка молодого искусства Blazar, спутник Cosmoscow. Главное отличие от больших ярмарок в том, что известных имён тут нет, и в этом, как ни странно, вся фишка. На Blazar художники ещё только учатся держать лицо. Здесь никто не делает вид, что ему всё равно, купят или нет. Всё смотрит на вас с таким детским выражением, будто очень хочет понравиться и совсем этого не скрывает. Качество скачет. Много вещей, после которых хочется спросить у автора: у тебя точно всё хорошо? Но уровень искренней радости от творчества тут зашкаливает. Плюс это редкий случай, когда цены не вызывают нервного смеха, а работа вполне может потом подорожать в несколько раз.

Необычная деталь на религиозной картине конца XV века. Екатерина Александрийская. Девственница, отказавшая римскому императору и за это казнённая. Колесо и меч у её ног — орудия казни. А в руках у неё книжка в форме сердца. И это не фантазия художника, такие книги правда делали. Самая знаменитая, «Шансонье Кордиформ» 1470-х годов, сейчас лежит в Национальной библиотеке Франции: красный бархат, а там, где в тексте попадается слово «сердце», писец рисует вместо него сердечко. Пятнадцатый век изобрёл эмодзи. Внутри, естественно, любовная лирика. То есть у святой девственницы в руках сборник песен о любви. Рядом плавают два лебедя. А по соседству сидит святой Иероним, который всю жизнь призывал к аскезе и удрал от мирских соблазнов в пустыню. В общем, полный бардак.

В Ташкенте открыли Центр современного искусства. Это первая институция такого рода в стране и, как пишут, во всей Центральной Азии. Сразу возникает вопрос: для кого? Самое сильное, как обычно, здание. Трамвайное депо и дизельная станция 1912 года, построенные для первой трамвайной линии города. Перестраивало французское бюро Studio KO: кирпичный фасад имперских времён оставили, а внутри сделали светлый минималистичный зал с потолком в тринадцать метров. Куратор называет его маленьким Турбинным залом, имея в виду Tate Modern. Первая выставка «Хикма» («мудрость») концептуальная и минималистичная. Для неподготовленного зрителя это тяжело. Других институций современного искусства в городе нет, то есть учиться смотреть просто негде. Куратор Сара Раза говорит, что в Tate Modern молодёжь тоже ходит ради селфи и главное — завести их внутрь. Расчёт как раз на них: 65% населения Узбекистана моложе тридцати, а центр стоит впритык к университету. Ориентиры — саудовская и катарская национальные культурные программы. То есть Ташкент строит не филиал московской сцены, а свою версию стратегии Залива. В общем, здание выглядит интересно, а вот зрителя предстоит вырастить.